мисс Дженни Рен
Ближе к полночи возле озера ни души. Лепестки над камнями вьются, как поздний снег. Если кто и мелькнет, то, уж верно, бродячий ши – или тоже, в общем, не очень-то человек. Здесь не важно, какое столетье в календаре, а вдвойне не важно – как только взойдет луна -- ведь во всем, что омыто в призрачном серебре, проступает та, обратная сторона. Там становится не метафорой звездный взгляд, а дороги так подчеркнуто не прямы, путеводною цепью костры в темноте горят, раскрываются за краем огней холмы. Там граница – отчасти пламя, отчасти лед, острый слом внезапно сходящихся плоскостей – можно ими разрезать реальности мерный ход, можно просто так порезаться до костей. Или можно слушать, как рядом сквозь камыши, выводя узоры удочкой на воде, по обоим мирам бредет остроухий ши, не особо интересуясь, который где.