Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
08:33 

мисс Дженни Рен
Тоже, пожалуй, принесу сюда для коллекции -- с этой ЗФБ, из команды "Морских приключений". Я изначально ничего такого не думала, как водится, не собиралась, ну и вообще. Так, интереса ради заглянула в пост набора, ну и вот.
И это было классно! Под общим девизом "я девочка, я не хочу ничего решать, я хочу рома и йо-хо-хо!" -- и в теплой компании.
При этом всю дорогу у меня было личное ощущение, что я бессовестно рыбодебилю, но потом в ретроспективе оказалось, что не очень бессовестно.
Правда, меня сплошь да рядом уносило в пафос недетской силы. Вот тут сейчас будет очень пафосное, а следующим постом -- не очень.

1. Пробуждение. Неожиданный для меня реверанс "Саге о живых кораблях" Хобб. Я прямо рада, что неожиданно вышел этот реверанс, Хобб прошлась по мне кованым сапогом несколько лет назад, умудрилась проехаться по всем больным мозолям, ну и вообще пробрать не-по-детски. Но я ни разу ни единой строчки по ней не написала, совершенно не шло. Так что даже такая мелочь мне приятна -- потому что я прямо чувствую, что многим поводам на подумать я ей обязана. (Тут никаких плодохв холодных размышлений и сердца горестных замет нету, сплошной флафф и морская романтика)

Там, где чайки с протяжным кличем над морем носятся, где тюлень под скалами греет на солнце бок, там шумит разноязыкой многоголосицей деловитый, как сто чертей, корабельный док. Мастера на верфях, что скрыты за старой гаванью, днем и ночью молотками стучат в пыли, чтобы вновь и вновь уходили оттуда в плаванье горделивые крылатые корабли. Корабелы, о коих поет не одно предание, не смыкают глаз по многу ночей подряд. А на складах в летаргическом ожидании корабельные доски и брусья до срока спят.
И под чаячий крик, что звучит непрестанной жалобой, под мотив, что плетет портовая суета, почему-то будущим мачтам с будущей палубой слишком часто снятся небо и высота. Снится им, как, кочуя тропами журавлиными, на восход полет направив иль на закат, пролетают они над реками и долинами, над полями и над морями они скользят. Снится им, как вершины в вечных снегах завьюжены, как плывут облака и как ветер в крылах поет… Но кускам древесины, что стали «Черной жемчужиной», изначально снилось скольженье по глади вод. Снились гребни волн, одетых ажурной пеною, горизонт закатный — розов и бирюзов… И во всем звучала музыка неизменная: самый древний и самый страстный на свете зов.
Было медленным и томительным пробуждение — слишком цепко и неотвязно держали сны, но все явственней прорывался сквозь сновидения не дремотный, а всамделишный плеск волны. И когда корабль и вправду обрел сознание — носовой фигурой впервые открыв глаза, было все кругом, как снилось давно, заранее: гребни волн, горизонт, и чайки, и бирюза. Все как снилось — то ласка, то встречная мощь течения, и кита за бортом внезапный смешной фонтан…
Но не снились досель Жемчужине приключения и любовь бессмертная, первая — капитан. Пистолеты и компас — обманчиво бесполезные, капитанской шляпы обтрепанные края... От него она научилась игре над бездною и лихой пиратской радости бытия. Вместе с ним побывала под вражьими батареями, выносила его из множества передряг. И под ветром бился над мачтами и над реями залихватский, видавший виды пиратский стяг.
А ему, прошедшему воду, огонь и олово, повидавшему все, чем к пирату щедра земля, не красотки во сне ночами кружили голову, а беспечная легкость крылатого корабля.
И когда все земные сроки будут отслужены и закончен последний дурацкий киношный квест, своего капитана тогда унесет Жемчужина за пределы известных этому миру мест. По зеленой, зыбкой, изменчивой перепутице поплывут они, как чайки в волнах паря, в те края, где однажды вдруг берега расступятся, открывая вход в неведомые моря.
Над вершинами гор — небывало-сказочно-белыми, над рекой — серебристой, стремительной, как змея, разорвется небо живыми быстрыми стрелами, заблестит в лучах многоцветная чешуя. Задрожит под крыльями воздух морской звеняще и затрепещет флаг в рожденном ими ветру, и слетятся драконы — самые настоящие! — чтоб встречать Жемчужину, младшую их сестру.

2. Спецквест у нас был на тему "Дом на краю света". Я позорно не читала эту книгу, но само название очень подходит для морской тематики, хотя я и трактую его тут очень-очень в лоб.

Если ты услышал однажды тот властный зов, что срывает с места, пусть даже оно пригрето, ты узнаешь: на белом свете много краев — и, пустившись в путь, ты все время у края света.
От тропических вод, где в кильватере полоса ночью светится, как раскаленная батарея, до морей холодных, где плавятся небеса ледяным дыханьем авроры гиперборея, от акульих злых, стремительных челюстей до закатов алее, чем кровь в абордажной ране — мир как кубик игральный с множеством плоскостей, на котором ты вечно ходишь по самой грани.
Там, за гранью, жадные губы морских сирен и смертельный, победный грохот седьмого вала. А с твоей стороны — грот-мачты опасный крен и упрямая дрожь несдающегося штурвала. Перед мощью стихии так слаб ты и уязвим, до паденья, до края бездны совсем немного — и корабль тебя подхватывает над ним деревянной твердой ладонью морского бога.
Да, корабль — это парус, мачты, канаты, трюм. Это палубы, пушки, штурвал, якоря, обводы. Это много другого, что тоже идет на ум. И, конечно, корабль — еще островок свободы. А еще — хоть и редко кто говорит о том (почему, я, право, не очень-то постигаю) — это очень живой и довольно проворный дом, что приводит тебя на край и несет по краю.

3. Еще со спецквеста, меня неожиданно пронзило картинкой сокомандника
Получился опять странноватый кроссовер Селинджера с Плоским миром. Считалочка для Холдена Колфилда.


Нас учили: к краю диска
Не плывите, дети, близко,
Ваши шлюпки слишком хрупки,
Сил у вас совсем чуть-чуть.

В этом слишком много риска:
Диск тарелка, а не миска,
Ободки тарелки мелки —
С них недолго соскользнуть.

Как нередко бывает на самом краю миров, где стык в стык ложатся буйных стихий полотна, здесь, над бездной, царит день и ночь неумолчный рев, водяною пылью воздух пропитан плотно. Здесь вода, срываясь, падает в пустоту, пляшут звезды, неосторожно слетая с края и стоит избушка — сторожем на посту, на обрыв и все, что мчится к нему, взирая.

Шаткий домик, который и новым-то был не ах, на скрипучей, изъеденной солью морей основе: на заклепках, веревках, да в общем, на трех соплях — или, если сказать изящней, на честном слове. Под напором волн и поднятых ими бурь накренившийся над последней границей мира. И сквозь щели пола, сколько глаза ни жмурь, космос смотрит в них, вздыхая темно и сыро.

Если ты про все забыл,
В дальние моря уплыл,
То окажешься над краем
Без надежды и без сил.

Ждет у края старичок,
У него большой сачок.
Попадешься старикану,
Как наивный дурачок.

Анника, Пеппи и Томми сбивают плот, на берегу у кромки воды играя. Разве ж предвидят дети, что унесет их из родных краев до земного края? Разве все те, кого по волнам таскал мощный напор взыгравшего вдруг теченья, могут заранее знать про свирепый шквал и безнадежный ужас сопротивленья?

Крепко привязан к обломку мачты Уилл, выжил пока – но долго ль еще протянет? Против стихии бороться – не хватит сил. Есть у стихии край — а за краем дна нет. Странный, ей-ей, преподносит судьба сюприз тем, кто не хочет погибнуть в соленой жиже. Мачта едва ли спасет при полете вниз. Ветер шумит, а до края все ближе, ближе…

За краем мира меркнет свет,
Бурлит, ревет вода.
А я живу тут много лет —
Не помню сам, с когда.

Несу дозор над пеной вод,
Вооружась сачком,
Чтоб тех ловить, кто приплывет,
Течением влеком.

Когда недолго до беды,
Один короткий взмах –
Я их спасаю из воды
Над пропастью в волнах.

Пусть объять весь диск немыслимо одному, и пусть край земли, по сути, почти бескраен — ни один пловец не сорвался еще во тьму на участке, где и пленник он, и хозяин. Так шесть дней в неделю исправно дежурит он и, со страхом свой пост покинув, по воскресеньям, на большую землю — точно анти-Харон — возвращает спасенных лично, борясь с теченьем.

В ветхом доме над обрывом
Можно быть вполне счастливым.
Я, как с детства мне мечталось,
Против тьмы с сачком стою.

Старичок — они загнули:
Сорок стукнет мне в июле.
Сорок лет иль там столетий,
Кто ж считает на краю...

URL
Комментарии
2017-03-22 в 18:03 

Лаэ
"And the world has now completely and utterly ceased to be bound by the laws of logic." (FF XIV)
"Пробуждение" замечательное просто :heart: Остальные тоже, но это right in the kokoro и навылет. И сама идея кроссовера - аааа!

2017-03-22 в 20:44 

мисс Дженни Рен
Лаэ, спасибо большое! Я очень рада, что нравится.

URL
   

Проба иголки

главная